ФабрикаВыставкаБиблиотекаБеседкаКонтакты
             
 
 
 
 
Литература
Книги
Учебные материалы
Инкунабула
Типометрия, Библиофилия, Палеотипы
Эльзевиры
Академизм, Академии художеств
Дадаизм
Футуризм
Модернизм
Баухауз
Уильям Моррис
Май Митурич
01
02
03
05
06
07
08
09
10
11
12
13
14
15
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
41
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
53_2
54
54_2
56
57
58
60
61
73
74
75
76
77
79
Разное
В помощь дизайнеру
Статьи
Из писем наших дорогих заказчиков
01
Книга, как продукт синтеза искусства и технологии

Книга - продукт социальной деятельности огром­ного масштаба. Связи человека с книгой многоплановы и сложны. Они не ограничены только материальной заинтересованностью. При общении человека с книгой включаются в действие такие глубинные пласты созна­ния и подсознания, разворачиваются такие сложные цепочки связей и опосредовании, анализ которых пока еще не дается науке.
Несомненно одно - книга является как бы есте­ственным «продолжением» человека, универсальным органом, обеспечивающим различные планы социаль­ного общения. Заменить книгу во всем объеме ее «оче­ловеченной» значимости, наверное, не под силу тех­нике: для того чтобы это сделать, нужно в чем-то изменить и природу человека, а это не так просто...
Думается, что книга будет, как и прежде, наиболее приближенным к человеку предметом, другом, даря­щим ему не только практические знания, но и удоволь­ствие и радость интимного, личного духовного общения со словом, с искусством его графической интерпрета­ции. А в тех случаях, когда человеку потребуется информация в самом узком, служебном смысле, к его услугам будет приборная система - совершенный бы­стродействующий механизм-робот, выдающий справку о нужном материале.
Однако сказанное не причина для того, чтобы утвер­диться в созерцательно безмятежном взгляде на буду­щее книги.

Для сохранения книги необходимо ее развитие.
Это означает прежде всего глубокое, последователь­ное и всестороннее ее исследование, чтобы выяснить неиспользованные ресурсы, выявить свойственные ей недостатки, определить проблемы, возникающие в усло­виях все возрастающих требований общества к ней. В этом можно и, вероятно, нужно увидеть стимул к дальнейшему развитию книги и возможность ее приспособления к новым условиям.

За многие века о книге создана огромная литера­тура. Она с разных сторон описывает, классифицирует, пропагандирует, прогнозирует книгу, дает различные рекомендации по ее использованию, созданию, хране­нию, реставрации и т. д. Познакомившись с этой лите­ратурой, нетрудно заметить, что в большинстве случаев в ней рассматриваются частные стороны книги и ее отдельные элементы.

Чаще всего предметом исследования бывает содер­жание текста. Им заняты филологи, литературоведы, библиографы, историки. Другие специалисты, напри­мер психологи, гигиенисты, изучают процессы зри­тельного восприятия печатного текста, третьи -• текст с позиций структурной лингвистики и других дисцип­лин. Искусствоведов интересуют в книге изобрази­тельные и декоративные элементы, полиграфистов - технические приемы создания книги.
Не перечисляя все возможные аспекты изучения книги, отметим, что такие исследования имеют подчас огромное значение для совершенствования книги. Существует очевидная потребность суммировать все эти знания и комплексно реализовать для «переоборудо­вания» современной книги.
Из всех специалистов, усилиями которых создается книга, только художник, мастер книжного искусства,способен по характеру своей деятельности к такому всестороннему, комплексному охвату и решению проб­лем книги. Однако для того, чтобы это доказать, недо­статочно фразы нужны аргументы, нужны разъяс­нения.

В самом деле, что такое «книга как таковая», что такое «деятельность мастера книжного искусства», что такое, наконец, «искусство книги», или «книжное искусство»? Почему оно, и только оно, дает возмож­ность комплексно охватить проблемы совершенствова­ния книги и в общем, и в конкретном плане? Большинство из названных вопросов связано с по­нятиями, на первый взгляд не требующими коммента­риев, они столь же ясны, как кажется, например, ясным понятие «книга». Но эта ясность - кажущаяся. Понятие «книга» до сих пор не имеет единого толко­вания и используется в различных значениях. Назовем некоторые из. них, самые употребительные:
- книга как средство общения между людьми, как орудие массовой информации;
- книга как синоним произведения литературы, плод авторской работы;
- книга как произведение искусства;
- книга как издание - продукт издательско-поли-графической деятельности;
- книга как особая форма издания, отличная от газеты, журнала, буклета, альбома и пр.;
- книга как определенная конструктивная форма организации листов (например, конторская книга);
- книга как форма организации письменного сооб­щения.
Нетрудно представить себе, что для заботящей чело­вечество проблемы развития книги наиболее полным и важным является последний пункт: книга как специ­фическая форма организации письменного сообщения, отличная от других форм передачи информации (радио, телевидение, видеомагнитофоны, микрофильмы и т. д.).

В этом, самом универсальном, качестве она и об­суждалась нами, когда говорилось о ее положительных сторонах, ее заслугах. В этом же качестве мы воспри­нимали книгу, когда говорили о ее несовершенствах. В этом же главном качестве книга представляется нам и тогда, когда мы пытаемся определить ее как объект книжного искусства.

Выделяя таким образом значение книги как формы организации письменного сообщения, мы подчерки­ваем самые общие и существенные стороны ее природы, порожденные ее назначением в жизни: служить сред­ством для хранения и передачи информации, для обще­ния между людьми.
Это главная - коммуникативная - функция книги как формы организации текстового сообщения. Отме­тить это очень важно потому, что сегодняшний раз­говор о жизнеспособности книги - это по сути дела разговор о ее коммуникативных возможностях в современных и будущих условиях, к которым книга должна уметь приспосабливаться.

Коммуникативная функция книги реализуется в ря­де принципиально важных качеств, отметить которые необходимо для того, чтобы определение книги как формы не сводилось к внешним характеристикам.
В числе главных функциональных качеств книги можно назвать следующие:
1. Возможность закрепления в книге текстовой информации посредством знаков письменности, распо­ложенных в общепонятном и доступном для зритель­ного восприятия виде. Благодаря этому удается, как известно, реализовать потребность общества в передаче различных сведений без ограничения во времени и про­странстве, так сказать, в «законсервированном» виде. Мало того, техническое устройство книги позволяет в зависимости от индивидуальной потребности читателя изменять порядок и темп восприятия информации, допускает возвраты к прочитанному и т. д.
2. Потенциальная возможность книги увеличивать (или уменьшать) относительную содержательность тек­стового сообщения, т. е. книга является активным фактором, влияющим на силу воздействия слова на об­щество. В самом деле, в отличие от объективной содер­жательности текста, измеряемой количеством инфор­мации (она не зависит от формы ее передачи: звуковой или письменной, воспроизведенной буквами или дру­гими знаками), относительная содержательность харак­теризуется конкретным эффектом усвоения.
Хорошо известно, что набранный различными спо­собами книжный, именно книжный, текст, т. е. текст, влитый в форму книги, получает какие-то новые смысловые качества, . новую, дополнительную силу воздействия. Иными словами, преобразование тексто­вого сообщения в книжный текст активно влияет на его информативную содержательность и коммуникативные свойства. Органическая связь, которая обнаруживается здесь, захватывает, с одной стороны, семантические качества текстового сообщения, с другой - простран­ственные (конструктивные) и образные особенности книги как формы его материальной .организации. - .
Точно так же обретает какую-то новую содержатель­ность и рисунок, украшение, которые живут в лоне книги жизнью, не похожей на ту, которой они живут на обычном листе, в раме, на паспарту.
3. Возможность книги как формы пространственно-образной организации материала вызывать у человека эстетические оценки и представления. Сюда можно отнести: представления о гармоническом единстве отно­шений деталей к целому, о соразмерности, пропорцио­нальности, ритмичности; о выразительности цветовых и фактурных характеристик материалов, о богатстве и широте образных ассоциаций и т. д.
4. Содержательность книги как носительницы определенного объема человеческого труда, затраченного на ее производство. Принцип материально-производ­ственной целесообразности всегда был одним из решаю­щих в жизни книги, в формировании ее как формы, как своеобразного продукта производства. Этот прин­цип в виде постоянно действующего фактора проявлял себя на всем протяжении истории книги, огромное значение он имеет теперь и будет иметь в будущем.
Само собой, перечисленные качества книги «вообще» не исчерпывают всех ее особенностей как конкретного издания *. Но даже они дают основание говорить, что есть реальные возможности повысить действенность книги как инструмента человеческого познания и обще­ния. Стремление к разработке этих возможностей как скрытых ресурсов книги объясняется отнюдь не ака­демическим интересом к теории книжного искусства.
Совершенствование книги, как формы - это прежде .всего путь к увеличению содержательности текста, это реальная возможность повысить коэффициент по­лезного действия самых различных изданий, прежде всего научных, технических, пропагандистско-агита-ционных, учебных. Увеличение емкости полезной информации в книге, усиление активности воздействия текста и изображений, насыщение ее эстетическими достоинствами, разработка и открытие новых целесооб­разных конструктивных решений, новых материалов, способов книгоделания и т. д.:-основа для разви­тия книги в условиях ее борьбы за существование.

«Неразвитость и непрочность формы не дает возмож­ности сделать дальнейшие серьезные шаги в развитии содержанию, вызывает постыдный застой, ведет к рас­хищению сил, к несоответствию между словом и де­лом»,- писал В. И. Ленин **.

В расширительном толковании этот философский тезис можно применить и к совершенствованию книги как формы организации письменности, как средства коммуникации, как уникального комплекса, способ­ного обеспечить достижение широкого диапазона це­лей - от утилитарных (хранение и передача информа­ции) до духовных (общение людей на всех уровнях их духовных интересов). Только из такой постановки вопроса можно исходить при определении генеральной задачи книжного искусства.
Итак, мы предполагаем, что генеральной задачей книжного искусства на современном этапе является не традиционное художественное оформление книги, а интенсивная комплексная разработка ее как органи­зации, как функциональной формы во всех отмеченных выше 'направлениях. В плане этой генеральной задачи мы должны рассматривать п все частные проблемы книжного искусства.
Было бы сильным преувеличением сказать, что искусство книги сейчас находится на уровне указан­ной генеральной задачи, что оно осознало ее п успешно решает. Трезвый анализ может дать множество приме­ров, которые будут демонстрировать обратное. Ежегод­но во всех странах выходят тысячи изданий, в которых принципы построения книги не соответствуют общим п конкретным комплексным критериям целесообразно­сти, экономичности, красоты. Именно эти, столь типич­ные для нашего времени издания и вызывают пессими­стические суждения, вроде приведенных выше, об отста­лости книжной формы.

Факт, что книжное искусство в массе своей еще не подошло к идее совершенствования книги в целом и чаще всего ограничивается узко понятными оформи­тельскими задачами, свидетельствует в значительной степени о неразвитости теоретической базы, на которой оно существовало в последнее столетие.

В России, так же как и за рубежом, книжное искус­ство постепенно, по мере капиталистической индустриа­лизации производства, все более меняло свою сущность, отрывалось от-'целостного процесса книгоделания, так характерного для рукописной и ранней печатной книги (до начала XIX в.), превращаясь в обособленную об­ласть прикладной графики с весьма ограниченными общественными функциями. С середины XIX в. худож­ник практически уже почти не оказывал влияния на книжную организацию, пассивно включаясь в тра­диционную форму как декоратор или иллюстратор. Конструктивная же сторона была перепоручена специа­листам издательского или типографского профиля, кото­рые также чаще всего предпочитали следовать канонам, чем искать новое.
Быть может, самой большой потерей книжного искусства последних десятилетий XIX и начала XX в. была утрата понимания книги как целостной, гармо­ничной функциональной формы организации письмен­ности. Так, книга рассматривалась обычно как сово­купность элементов (переплет, титул, разворот, иллю­страции и т. д.) С обособленными функциями, а не в системе их отношений. В защиту книги как целост­ного организма в свое время выступали художники разных направлений. Мастера «Мира искусства», пожа­луй, первыми сформулировали проблему организации книги как единого композиционного комплекса и с блеском решали ее в своей творческой практике.
Начало комплексному изучению книги было поло­жено в нашей стране в 20-е гг. В это время созданы работы, в которых вскрываются основные закономерности книжной организации. Их авторы по праву могут быть названы пионерами разработки теоретиче­ских основ книжного искусства нового типа, искус­ства, которое может дать советской книге ясную пер­спективу.
Имена художников В. А. Фаворского, Л. М. Лисицкого, ученых А. А. Сидорова, М. Н. Куфаева должны быть названы первыми, как имена основопо­ложников теории советского книжного искусства, тео­рии, помогающей понять прошлое, настоящее и буду­щее творческой работы художников книги.
В дальнейшем мы будем постоянно обращаться к идеям этих людей, во многом предвосхитившим науч­ные достижения будущего. Характерной чертой, объединяющей их порой совсем не схожие взгляды, был глубоко диалектический подход к сущности поня­тия «книжная форма», чего явно не хватало их крити­кам, зачастую сводившим это понятие к догматическим и узким представлениям о форме как внешности явле­ния, не имеющей сущностного содержания. И А. А. Си­доров и М. Н. Куфаев были органически связаны с такими крупными русскими исследователями книги, как Н. А. Рубакин, Н. М. Лисовский, прекрасно зна­комы с идеями немецких исследователей искусства книги, философии (Г. Корнелиус, П. Реннер и др.). Работы советских исследователей оказались намного более актуальными сегодня, чём работы их предшест­венников, и могут уже сейчас, несмотря на ряд спор­ных положений, быть отнесены к классике теории искус­ства книги.

Диалектические черты метода исследования, свой­ственные основоположникам советской теории книж­ного искусства, гармонически дополняются еще одной, столь же важной особенностью. Работы В. А. Фавор­ского, Л. М. Лисицкого, А. А. Сидорова, М. Н. Ку­фаева раскрывают специфику книжной организации через категорию эстетически осознанной целостности. Они постоянно проводят одну и ту же идею, что функ­циональное в книге всегда должно реализоваться в эстетическом, так же как эстетическое не мыслится вне функционального. Никто из упомянутых исследо­вателей и создателей книги никогда ни в теории, ни в практике не противопоставлял понятий красоты и пользы, а стремился к их гармоническому синтезу.

Отмечая высокие достижения 'в разработке основ теории книжного искусства 20-х гг., нельзя не сказать, что в ряде положений они нуждаются в уточнении и коррективах, в расширении и дополнительной науч­ной аргументации.

За прошедшие сорок лет теория советского книж­ного искусства продвинулась мало, но зато необычайно развились науки и научные дисциплины, которые могут быть использованы при изучении и совершенствовании книги. Не говоря уж о истории, психологии и социологип, давно и постоянно изучавших книгу и процессы, связанные с ее созданием и потреблением, назовем такие науки и новые научные дисциплины, как теорию информации, кибернетику, визуальные коммуникации, системотехнику, теорию деятельности и т. д. Они дают очень ценные средства для глубинного зондирования книги, для приведения в порядок сведений о ее строе­нии и функционировании.

Многие из авторов, работающих в указанных обла­стях, уже обратились к книге как специфической систе­ме, включенной в общую систему массовой передачи информации, разбирают с этой стороны ее свойства и возможности, принципы кодирования и декодирова­ния сообщения и т. д. Эти работы могут и должны оказать самое прямое влияние на формирование совре­менных представлений о книге, об объективной стороне ее как явления нашего мира.

Итак, мы предполагаем, что, используя методы названных наук, можно не только вычленить частные научные исследования собственно книги, ее отдельных элементов, но и увидеть принципиально важные объек­тивные закономерности, управляющие человеческой психикой при восприятии печатного текста, иллюстра­ций, книжной конструкции. Более того, использова­ние в теории искусства книги ряда понятий, прочно вошедших в научный лексикон (структура, -модель, развертка, сигнал, шум и т. д.), поможет разрешить важные теоретические и практические задачи.

Кроме указанных обстоятельств, мы должны учесть еще одно, которое также непосредственно влияет на решение поставленной задачи (теоретически осмыс­лить книгу как объект книжного искусства),-нали­чие новых явлений в самой книге. Если сравнить современную книгу и книгу прошлого, даже 20-х гг. нашего века, то без труда можно увидеть массу отли­чий в технике, графике, принципах организации, функциональной специализации, а главное в тен­денциях развития, продиктованных, как всегда, обще­ственными потребностями. Уловить их и включить в план для научного рассмотрения так же важно для теории, как и овладеть новыми методическими прин­ципами исследования.

Активизация теоретической работы в формировании современных представлений о книге как предмете книжного искусства будет тем плодотворнее, чем полнее и органичнее будут усвоены накопленные зна­ния, теоретические разработки, сделанные в прошлом, современные общенаучные достижения и специальные данные о состоянии современной книги.

В итоге должна быть создана модель структуры книги, отражающая сумму современных представлений о ее строении и свойствах. Такая модель должна отли­чаться от существующей ныне (отражающей эмпири­ческий, традиционный, «поэлементный» подход) более точным и объективным характером, большей диалек-тичностью и динамичностью.

Нет сомнения, что для построения новой модели необходимо научиться видеть книгу в системе слож­нейших социально-исторических отношений, сформи­ровавших ее организм, научиться обнажать ее функ­циональную структуру, сцепляющую элементы в гиб­кую действенную организацию и способную ответить -на весь спектр социальных требований не только к кни­ге вообще, но и к каждому конкретному изданию. Таким образом, в модели книги должна быть предусмотрена возможность трансформации структуры, перестройки ее отдельных звеньев для эффективного решения конкретных задач.

Нетрудно предположить, что построение принци­пиальной модели книги на современном уровне научных знаний существенно приблизило бы нас к представлению о той «идеальной» книге, которая нужна человечеству. Было бы наивно считать, что представ­ление об этой «идеальной» книге может появиться сейчас, сразу, без подготовительной работы. Сейчас можно рассчитывать всего-навсего на успех в первых шагах, в определении каких-то общих теоретических посылок, уточнять, корректировать, а может быть, и опровергать которые придется коллективными усилиями в дальнейшем. Вместе с этим, разумеется, должна идти активная работа по практическому совершенствованию книги как материальной организации, как продукта издательской, художественной и полиграфической деятельности.

Вторая задача теоретического исследования связана с определением понятия «книжное искусство».
Область творческой деятельности, которую сейчас называют чаще всего книжным искусством, или искусством книги, в своем теперешнем виде сформировалась после Великой Октябрьской социалистической рево­люции. Решительное изменение социальной направленности всей книгоиздательской продукции, невиданный рост тиражей книг, концентрация издательской деятельности в руках государства - все это было сильнейшим стимулом для развития новых функций книг, новых форм их организации и оформления. Под воздействием этих условий и складывалось советское книжное искусство.

На протяжении полувековой истории советской книги можно найти периоды, когда в книжном искус­стве на первый план выдвигались то проблемы разра­ботки книжной конструкции, то проблемы оформления и иллюстрирования, то общие проблемы типизации издательской продукции. Естественно, что в зависимости от решаемых задач характер книжного искусства как комплексной деятельности существенно менялся, менялась и специализация профессий, с ним свя­занных.
Это нашло свое отражение в множественности тер­минов, которыми в разные времена называли специалистов, занятых в книжном искусстве. Конструктор книги, архитектор книги, художник-оформитель, ил­люстратор, художественный и технический редактор, проектировщик книги, дизайнер - вот далеко не пол­ный перечень названий этих профессий. Для того чтобы уяснить, что же представляет собой с точки зрения профессиональной деятельности рбласть книж­ного искусства сегодня, необходимо проанализировать состав этого сложного, комплексного и, как мы виде­ли, довольно условного понятия.

Как показывает анализ, в книжном искусстве можно выделить три основных типа творческой дея­тельности, каждый из которых имеет свою, вполне определенную цель.
Так, первый тип деятельности связан с разработкой книжной конструкции, с организацией ее элементов в систему, способную обеспечить человеку удобство пользования книгой как приспособлением для чтения. Это, как уже говорилось, главная утилитарная функ­ция книги. Она реализуется и при задумываний (про­ектировании) издания, и при его материальной органи­зации как вещи. Деятельностью указанного типа занимаются специалисты издательского профиля, кото­рых называют то художниками-конструкторами кни­ги, то художественно-техническими редакторами (или художественными и техническими раздельно), то проектировщиками книги, или дизайнерами, если поль­зоваться иностранной терминологией.

Второй тип деятельности преследует иную цель - внести в книгу изобразительно-графические или деко­ративные элементы, индивидуально отражающие со­держание литературного произведения. Такие задачи стоят перед художниками-графиками, фотографами и другими «изобразителями». Они сводятся к созданию внешнего и внутреннего убранства книги и к иллю­стрированию.
Наконец, третий тип деятельности связан с типо­графским искусством, с решением материальной тираж­ной книги в условиях полиграфического производства, применительно к реальным полиграфическим материа­лам, технологии и т. д. Деятельностью этого типа занимается, вернее должен заниматься, художник-поли­графист, или, как его называют иначе, художник-технолог.
Чрезвычайно важно подчеркнуть, что все три вида деятельности должны быть теснейшим образом свя­заны друг с другом, во-первых, общностью цели: им нужно создать книгу как единый организм; во-вторых, постоянным общением на всех стадиях книгоиздатель­ского процесса. Именно поэтому иногда все три про­фессии объединяются в лице одного художника книги. Это, несомненно, очень желательно. Однако трудно предположить, что такое удачное сочетание универ­сальной одаренности и образованности будет возведе­но в норму. В значительной степени этому будет мешать существующее в книгоиздательском деле и полигра­фии разделение труда, как в любом современном про­изводстве,- факт, предопределенный объективными причинами.

Книжное искусство

Однако каждый из названных видов деятельности требует уточнения и всестороннего теоретического исследования. В итоге желательно получить нагляд­ную и простую модель процесса книжного искусства, развернутого во времени и направленного к общей цели. Важнейшая часть этого процесса - художествен­ное конструирование книги.

Чтобы раскрыть потенциальные возможности худо­жественного конструирования, теория должна рас­смотреть его с максимальным вниманием. Необходимо поднять художественное конструирование книги и пе­чатной продукции хотя бы до уровня аналогичной деятельности в области промышленности. Но книга значительно более сложный объект, чем промышленное оборудование, предметы быта и т. д. Поэтому в теории, методике и практике книжного искусства должны быть применены все самые новые, самые острые и продук­тивные взгляды и на проектируемый объект - книгу, и на общество, которому она предназначается.

Пока делаются лишь первые шаги. В одном из но­вейших справочников по инженерной психологии для художников-конструкторов ** книга и печатная про­дукция включены в число объектов рядом с промыш­ленным оборудованием, радиоэлектроникой, космо­навтикой. Этому нельзя удивляться. Надо удивляться тому что до сих пор этого не было, и книга, сложней­ший и древнейший спутник человека, делалась на гла­зок субъективно, кустарно.

Для целенаправленной деятельности по развитию книги как формы организации письменной информа­ции и средства общения людей необходимо ввести в творческий процесс объективные научные данные. Они должны быть связаны, с одной стороны, с чело­веком и его возможностями как приемника информа­ции, как индивидуума и как члена общества, с дру-гои - с книгой как материальным предметом, его свойствами, технологией производства. И, вероятно, нужны годы и усилия многих специалистов, чтобы создать теоретическую базу, с которой может начать свое движение обновленная книга, создаваемая на ос­нове не только многовекового опыта и традиций, но и новейших достижений науки и искусства, на основе, наконец, ясного представления о перспективах ее развития.
Огромное значение приобретает теоретическое рас­смотрение проблем книжной графики - автономной творческой деятельности в искусстве книги.

Неоспорим факт, что книжная графика как важ­ная «надстройка» в книге стала ее органической частью. Сохраняя относительную независимость в про­цессе производства книги, художник-график тем не менее стремится (вернее, должен стремиться) к ор­ганическому взаимодействию со всем книжным ан­самблем.

Таким образом, в круг проблем попадают многие вопросы, пока не поставленные нами: специфика связи в книжном ансамбле словесного и зримого образов, специфика зрительного восприятия книги в целом и отдельных ее частей, особо - специфика эстетиче­ского восприятия.
Их решение во многих случаях требует специальной методики исследования, привлечения обширного науч­ного материала и т. д. Проблемами этого ряда давно и с большим успехом занимаются советские и зарубеж­ные искусствоведы и художники, работы и имена которых достаточно хорошо известны. Однако в боль­шинстве случаев эти авторы не углубляются в специ­фику книжной графики как элемента книжной системы. Этим, очевидно, объясняется вольная или невольная попытка понять и объяснить книжное искусство с пози­ций его графической природы. Едва ли следует до­казывать, что целесообразнее со всех точек зрения идти иным путем: рассматривать проблемы книжной графики в русле интересов книжного искусства в Целом.

Только такая постановка исследования может при­близить искусствоведение к пониманию путей разви­тия социальной содержательности книги настоящего и будущего, формирования новых принципов синтеза слова и изооражешш, новых иллюстраций, компози­ционных и конструктивных решений и т. д. Для этого, вероятно, желательна разработка такого метода ана­лиза, который не будет чужд системному рассмотре­нию явлений, будет оснащен необходимым инструмен­тарием для вторжения в пока далекие для большинства искусствоведов области - социологию и психологию. Мы не говорим уже о литературоведении, истории, философии, контакт с которыми установлен достаточно прочный.
Из сказанного следует, что комплексные исследова­ния книжного искусства давно стали насущной проб­лемой, от успешной постановки и разработки которой, как было сказано, во многом зависит судьба книги.

 

 
 
 
C днем всех влюбленных!
400 радостных проектов!
День рождения с прибавлением
Снова с Новым Годом!
Офисный БАРдак
Все новости
Все работы
 

Тел.: +7 (926) 236 1339,
+7 (495) 917 2962
E-mail: info@marika.ru
м. Курская

Схема проезда

 
 
Участник рейтинга Тэглайн 2010